В 2006 году он защитил архитектурный диплом: высокогорную военную базу для международных миротворческих сил в Успальяте (Мендоса) — 157 гектаров, почти восемь тысяч солдат, по которой можно было пройти в реальном времени в VR-шлеме. В том же году сломался диск, и вместе с ним пропали оригиналы, видео и исполняемый файл. Двадцать лет без пути назад.
Это эссе рассказывает о восстановлении: чтение файлов .TVM в недокументированном проприетарном формате, перекомпиляция движка 2006 года, установка Visual Basic 1998 на Windows 10. И о том, что значит делать это с ИИ-агентами, которые развязывают узел и одновременно прячут работу. Призрак, который выглядит знакомым и достойно глючит, — о потере, памяти и коллективной работе, которую ни один архив не может вместить целиком.
Генеральный директор ИИ-компании и климатический активист разделяют одну предпосылку в разных словарях: проблема — конкретный человек, телесный, племенной, зависящий от других. Один хочет технически его превзойти. Другой хочет, чтобы он перестал размножаться.
От Маринетти до Альтмана, от испанских анархистов до Мондрагона, от «байцзо» до женщины, доящей корову в пять утра, — эссе о том, что нужно, чтобы построить нечто, не требующее ни к кому ненависти.
Что происходит, когда границы между коллективной человеческой мыслью и автономными цифровыми сущностями начинают размываться? Это эссе исследует древнее понятие эгрегора.
Текст рассматривает петлю обратной связи между человеческой культурой и тем, что производит ИИ, предполагая, что мы не просто строим инструменты, а совместно создаём цифровые сущности.
Стихотворение Бротигана 1967 года воображало «кибернетический луг, где млекопитающие и компьютеры живут вместе во взаимно программирующей гармонии».
Текст исследует напряжение между техно-оптимизмом и неуютной реальностью внедрения ИИ: централизованный контроль, замаскированный под освобождение, алгоритмическое управление, поданное как эффективность.
Между пророками ИИ-апокалипсиса и проповедниками технологического спасения лежит огромная и неуютная середина.
Опираясь на личный опыт создания ИИ-систем, текст утверждает, что самый честный ответ — бдительное участие: строить, сомневаться, оставаться рядом.
Любой разговор об ИИ рано или поздно встречает думера — человека за обеденным столом, прочитавшего достаточно заголовков, чтобы по-настоящему бояться.
Через личные истории и культурный анализ текст показывает, как думерство работает и как законный ответ на реальные риски, и как механизм психологической защиты.
Первый «Механический турок» был шахматным автоматом XVIII века, внутри которого, как оказалось, прятался человек. Сегодняшние системы ИИ создают похожую иллюзию.
Это эссе прослеживает линию от знаменитого обмана Кемпелена до современной инфраструктуры ИИ, утверждая, что «магия» искусственного интеллекта всегда держалась на эксплуатируемом человеческом труде.
Термин «стохастический терроризм» описывает, как публичная речь может подстрекать к насилию через вероятность, а не прямой приказ.
Создавая контент в небывалых масштабах и с небывалой скоростью, системы ИИ могут насыщать информационную среду материалом, который в совокупности смещает распределение вероятностей в сторону вреда.